Тихоокеанский остров, который он выбрал сам. Влажный воздух над лагуной, смолистые деревья, красная земля после тропического дождя и дым ритуальных костров у берега. Сюда уходят намеренно подальше от всего, что называется цивилизацией. Поближе к чему-то настоящему.

Аромат начинается со специй и разогретой смолы — как первое утро на острове, когда солнце только встаёт над гладью воды. В сердце — плотные кедр и ладан. База оседает мягко: бальзам, ваниль, амбра и сандал — тёплые, обволакивающие, неторопливые.

Высокие потолки, посреди комнаты — холст, на мольберте скипидар и масло. Это было пространство для мышления. Открытые окна и свет, который менялся каждый час и не давал покоя. Воздух здесь был живым: свежим, с горьковатой зеленью и почти прозрачным.

Аромат открывается резко и чисто — эвкалипт, цитрус, смолистый гальбанум — как сквозняк через открытое окно мастерской. Сердце сложнее: жасмин, роза, трава — несколько голосов одновременно, как у Кандинского цвет и звук. База уходит в глубину — кедр, бальзам, кокос — смягчающие ноты после яркой свежести.

Мастерская на втором этаже, ставни настежь. Сквозь них просачивается средиземноморский свет — такой, какого нет больше нигде. Цветы на подоконнике, яркие ткани на стенах, с рыночной улицы долетают запахи лаванды и цитрусовых деревьев. Матисс говорил, что хочет создать искусство, перед которым устаёт беспокойство.

Аромат начинается летними фруктами — апельсин, абрикос, лимон. Затем раскрывается сердце: фрезия, гелиотроп, лаванда — мягкие и пудровые, как дневной свет сквозь льняную занавеску. База остаётся глубокой: кедр, амбра, мускус — тихий и длинный шлейф после длинного дня.

Деревянный барак на вершине монмартрского холма. Ночи здесь пахли краской, табачным дымом и крепким кофе. Тесно, шумно, всё вперемешку — этюды, газеты, гости и споры до рассвета. Порядка здесь не было никогда, именно это давало свободу.

Аромат заявляет о себе с первых секунд — холодная мята врывается вместе с черникой и жасмином, как ночной воздух над Монмартром. Сердце теплеет: бергамот смягчает, сирень и ежевика добавляют плотности. База неожиданно нежная — мускус, роза, персик — как рассвет после долгой рабочей ночи.

Синий дом в Койоакане — её крепость и клетка одновременно. Внутренний двор с кактусами, тропическими цветами, яркими тканями на каждой поверхности, птицами в клетках и запахом нагретой земли. В этом месте не было ничего бледного — ни один цвет, ни один запах.

Аромат открывается сочно и живо — яблоко, груша, ананас, как тропический рынок под открытым небом. Сердце глубже: фиалка, персик, трава — тёплое, чувственное, немного диковатое. База оседает сладко и густо — кокос, пралине, кедр — как сам этот дом: яркий снаружи и очень личный внутри.